April 4th, 2005

portret

О густибусах, которые нон диспутандум эст.

Сегодня в комиссионке купила сборник фантастики в мягкой обложки, год издания - 1991. Среди разного говна - два рассказа Пелевина: "Верволки средней полосы России" и "СПИ". Я этот сборник отлично помню. Это наверное, были первые произведения Пелевина в печати. По-крайней мере, там я с ним впервые познакомилась и мне очень, надо сказать, понравилось.
Через пару лет я неожиданно узнала от Мухи, что Пелевин - модный писатель.
О, как! - подумала я. Обычно, я модных писателей читаю позже всех, а тут как-то случайно вышло наоборот. Наверное потому, что модного писателя напечатали в сборнике научной фантастики, которые мой батя любил притаскивать домой.
Вот с тех пор я и люблю писателя Пелевина. В смысле - читать. Так-то я его и не знаю вовсе...
И всегда немного расстраиваюсь, когда говорят что-нибудь вроде: "Нынешние писатели типа Акунина и Пелевина...". Ну читала я этого Акунина. Говно говном. Ширпотреб для домохозяек с давно позабытым высшим образованием. А Пелевин - куча намеков, живой язык и чувство юмора.
Вот два моих любимых момента:
Первый из "Чапаева и Пустоты". Когда пьяный Чапаев останавливается перед лужей, в которой отражается звездное небо и говорит:
- Что меня всегда поражало, так это звездное небо под ногами и Иммануил Кант внутри нас.
Уже смешно. Но, оказывается, можно сделать этот эпизод еще смешнее, когда Петька отвечает на это:
- Я, Василий Иванович, совершенно не понимаю, как это человеку, который путает Канта с Шопенгауэром, доверили командовать дивизией.
Я просто в восторге от таких многоэтажных аллюзий.
А еще мой любимый момент - из "Затворника и Шестипалого". Когда Затворник объясняет Шестипалому, что такое любовь. Лучшего и более верного определения любви я ни до ни после в художественной литературе не встречала. Уже одно это определение сказало мне о Пелевине много хорошего и заставило сильно к нему прислушиваться. Определение было такое:
"Знаешь, я тебе вряд ли объясню. Это можно только на примере. Вот представь себе, что ты упал в бочку с водой и тонешь. Представил?
— Угу.
— А теперь представь, что ты на секунду высунул голову, увидел свет, глотнул воздуха и что-то коснулось твоих рук. И ты за это схватился и держишься. Так вот, если считать, что всю жизнь тонешь (а так это и есть), то любовь — это то, что помогает тебе удерживать голову над водой."
И не говорите мне после этого, что Пелевин - это дешевка, поделка и прочая прочая. И не ставьте это пожалуйста в один ряд с Акуниным. С ума сошли, что ли?
portret

Девочки рисуют принцесс

Наткнулась на вот эту статью, прочитала и задумалась.
Авторша рассуждает, вроде бы, логично, но что-то она не права, кардинально, по-моему...
Дело в том, что я тоже когда-то была девочкой, которая рисует принцесс. И я тоже рисовала пышные юбки и сложные прически эпохи барокко-рококо. Но, честное слово, никакого описываемой автором "стремления к искусству ради искусства" я не припоминаю. Я просто копировала растиражированные кинематографом образы. А кино было про мушкетеров в основном, да про Анжелику. Вот и вся загадка, на мой взгляд.
А вот, например, когда мы половиной класса сбежали в "Бирюсинку" на "Балладу о доблестном рыцаре Айвенго", в рисунках у девочек, как по команде, стали появляться сеточки для волос, а-ля леди Ровена.
Так что, думаю, не стоило авторше приумножать сущности без необходимости. Все объясняется гораздо проще.