Фанни (funny_smile) wrote,
Фанни
funny_smile

Categories:

Про любимую книжку детства

Чудесное обсуждение Карлсона в юзлесс_факе:
https://useless-faq.livejournal.com/16042921.html
Оставлю себе наиболее понравившиеся комментарии:


~~~

7river:
- Любить трикстера?
Мелкий хулиган, тролль, инфантил, образчик асоциального поведения, с непонятным источником средств существования. Прививает вредные привычки самому младшему члену обычной шведской семьи. Потенциально является "воображаемым другом" - аудиовизуальной галлюцинацией некрепкого мозга ребенка.
Вы же воспылаете любовью к скромному обаянию гопника, решившего покуражиться над вами?

xen0n:
- Трикстер - это он для сюжета трикстер, для литературоведа. А для Малыша он - практически мессия.

Малыш - слабый и уязвимый, общество пытается "взять острую бритву и поправить его", сделать another brick in the wall. Маме нужно чтобы он вел себя тихо, играл на пианине. Соседке - чтобы он музыку громко не слушал. Военкому - хорошего солдала чтоб из него сделали, чтоб погиб геройски. В общем, весь социум хочет его убить, каждом - свою часть малыша не нравится.

А Карлсон - это партизан гедонизма, мессия, который послан малышу, чтобы показать, что смысл жизни не только в смирении, терпении и покорности, что можно летать по крышам, смотреть порево по телевизору (мы же понимаем, что означает та кокотка с ее чувственным порочным ртом), жрать плюшки и совращать пожилых женщин.

dr_eburg:
- Что можно предавать и подставлять, безудержно врать, быть крайним эгоистом, не ставить в грош иное мнение, не уважать чужую собственность, хамить.
Впрочем, каждому свой мессия. По чину и картуз.

xen0n:
- Идея не в том, что "будь во всем как Карлсон". Он, скорее, другой полюс. Когда весь мир играет против малыша и тянет в его в подчинение их воле (=уничтожению его воли и желаний), Карлсон дает вектор в обратную сторону. И теперь, имея два разнонаправленных вектора уже малыш, его желания, совесть, ответственность, капризы - вся его индивидуальность, может найти свой баланс в этом. Получится кто-то, кто иногда и бабушку через дорогу переведет, а иногда и пиратский фильм посмотрит. Без Карслона в пределе получился бы робот, зомби, просто исполнитель чужой воли.

При этом все ценности в жизни создают не "солдаты" кто тихо подчиняется правилам, а какие-то нарушители. Сократ, Бруно, Ньютон, Тюринг, я уж не говорю про людей вроде Сида Вишеса - всегда чем-то мешали кому-то. Любое изменение - кому-то вредно. Поэтому человек на полюсе максимального конформизма точно ничего не даст (кроме трудочасов).

dr_eburg:
- Упомянутые вами люди создавали новое, творили, изобретали. Карлсоны умеют только разрушать.
Он не Бруно, он Чарлз Мэнсон. Тоже против системы шел.

xen0n:
- Конечно, потому я и говорю, что Карлсон - это не эталон, кем надо быть. Но чтобы быть Бруно - нельзя быть дисциплинированным солдатом, нужно еще и немного быть Карлсоном. В той книге Карлсон не будет Бруно (это просто эталон чистый концентрат нонконформизма). Зато Малыш, который возьмет часть дисциплины и правил от социума, чуть анархии, свободны, нон-конформизма и умения ценить свои личные (даже самые плохие по чьему-то мнению) желания и мысли от Карлсона, если смешает их в удачных пропорциях, может быть станет Бруно, Сократом или Сидом Вишесом. Но и даже если и не станет - то проживет свою жизнь, комбинируя свои желания с долгом, обязанностями, ограничениями, но не целиком пожертвует свою жизнь, чтобы не шуметь после 23:00.

dr_eburg:
- Нон-конформизм не обязательно должен отрицать порядочность и уважение к другим.

xen0n:
- Интересный вопрос. Как-то сразу напрашивается детское решение, что "должна быть мера, здравый смысл". Но кто его установит? Если со стороны - это будет диктат, который запретит человеку говорить "А все таки она вертится" (потому что это оскорбляет чьи-то чувства).

Мне здоровым кажется только вариант, когда это изнутри идет. То есть, человек не "запряжен" в уважение к другим (так что не способен преодолеть эти вбитые моральные правила), а как раз наоборот - зашла бабушка в трамвай, и он может ей уступить место, а может послать ее, это не места для инвалидов и он место оплатил.
И вот в этой ситуации, имея свободу поступить и так и иначе, он может проявить уже уважение (а не подчинение) и уступить.
И для этой красивой ситуации нужно чтобы он изначально имел "неуважение" к желаниям бабушки или даже всего вагона, а ценил только свое желание уступить.

~

tarnyagin:
- Перевод полностью изменил посыл книги. Оригинальный "Karlsson på taket" повествует об одиночестве Малыша, одиночества, от которого тот убегает с помощью своего придуманного друга, довольно противного типа. Домик за печной трубой -- аллегория. Карлссон живёт в сорванной крыше мальчика. Карлссон -- его тёмное альтер эго.
Русский Карлсон -- озорной веселый хулиган, приятный во всех отношениях (если плюшек не жалко), и никакой психологии. Такого просто невозможно не любить.

mithrilian:
- Но ведь есть три книги? Что можно изменить в третьей, где Малыш строит и Карлсона, и фрекен Бок, и дядю Юлиуса? Он в третьей книге практически взрослый.
Этак можно сказать, что Винни-пух тоже в сорванной крыше Кристофера Робина, и страшно подумать, Чебурашка в Гене живет, или наоборот.
Финал первой книги - родители видят Карлсона и убеждаются, что он настоящий. Вы утверждаете, что это придумала переводчица?

backins:
- В шведском оригинале родители также убеждаются, что Карлссон (или, если полностью -- карл Карл Карлссон; имя и сущность зашифрованы в знаменитом "очень одиноком красном петухе" -- это шестая руна футарка Khen, название созвучно "петуху" или "курице" в германских языках, и внешне она действительно выглядит как "петухообразная козявка") -- вполне себе настоящий. Вот только он никаким боком не человек (и не "человечек", как у сахарносиропной и весьма далёкой от оригинала Лунгиной).
Это весьма необычное создание, сочетающее в себе черты демона или, весьма вероятно, самого сатаны, с чертами свартальва, но исполняющее -- видимо, в качестве наказания -- роль томте, домового. Исполняет весьма своеобразно, бунтарски.
Вообще же это взрослый, цветущих лет мужчина, внешне сильно напоминающий гномов Толкиена (но безбородый и безусый), с бочкообразным торсом и ненормально короткими мускулистыми руками и ногами, до невероятия физически сильный и с нечеловеческим метаболизмом. Очень умён, уверен в себе, обладает значительными математическими способностями, циничен, предприимчив, прекрасно знает человеческую натуру, мало к кому питает уважение (но к фрёкен Бокк проникся настолько, что фактически стал её рыцарем), ОЧЕНЬ плохо относится к семейству Свантессонов (и поделом -- люди это малоприятные), но Малыша жалеет (как губимого ими), хотя детей вообще не любит и именует не иначе, как "мелкими гадёнышами" и "пакостью". В одной из сцен проявляет к Малышу откровенно эротические чувства (которых сам дико стесняется -- имидж не позволяет, а сердце у него нежное, чувствительное), без какой-либо "педофилии" -- там чудная сцена, очень трогательная и символичная.
Матерщинник (в оригинале, в переводе Лунгиной всё тщательно засопливлено). Хорошо знает Св.Писание и религиозные обычаи шведов, при этом презирает любые суеверия, скорее всего, потому, что знает не понаслышке, "как всё было", причём не только в библейском варианте, но и в скандинаской космогонии. По натуре -- анархист и вечный революционер, при этом уважает чужой труд и волю (но не признаёт собственности).
Долго жил в провинции Далекарлия в XVII веке, в эпоху расцвета Фалунских рудников. Хотя, скорее всего, НАМНОГО старше даже и самой Швеции (в переводе Лунгиной фрагмент, указывающий на это, тупо выброшен).
Сын великана Имира, который ВНЕЗАПНО приходится Карлссону ... матерью. Сам себе отец.

Словом, это такая фигура, о которой диссертации писать надо.

timoshka2:
- Сын великана Имира, который ВНЕЗАПНО приходится Карлссону ... матерью. ))) Что то у шведов с древности какие то извращения.)))

backins:
- Это не извращение, а своеобразие позднего (относительно корневых средиземноморских культур Европы) германо-скандинавского пантеона, блистательно обыгранное Линдгрен.
Инеистый великан (ётун) Имир, порождение "первичного льда", зародившийся между ледяной и огненной безднами, считается прародителем всех мыслящих существ -- как асов, людей и ётунов Гримтурсенов, так и альвов (светлых и тёмных). Но если первых Имир зачал сам от себя, то последние сами по себе завелись в его трупе после убийства Имира его же потомком Одином со товарищи -- в качестве ... могильных червей. Которые, напомню, не что иное, как личинки обыкновенной мухи. Fly.

Отсюда и вырвавшееся у Карлссона во время погони за ним фрёкен Бокк восклицание - "Ей-ей, в последний раз нам было так весело, когда мой папаша гонял меня мухобойкой вокруг озера Меларен!". Лунгина, по-видимому, не имела понятия, о чём идёт речь, и этот фрагмент попросту убрала, тогда как в оригинале -- очевидная ссылка на легенду об образовании озера Меларен и острова Зеландия.
"Отцом", таким образом, Карлссон называет одного из сыновей-быков асиньи Гёфьён -- покровительницы Британских островов, отождествлявшейся германцами с римской Вестой. Мухобойка -- не что иное, как коровий (бычий) хвост (описанный в чисто скандинавском духе -- через кеннинг), а сам Карлссон оказывается свартальвом, одним из народа Вёлунда.
Ну а матерью Карлссона оказывается сама Смерть -- или, технически, труп Имира (мать -- то, из чего рождается, материальная причина по Аристотелю). Отсюда и мумия Мамочка, которая "порезалась, когда брилась".

Это АБСОЛЮТНО не детская книга. По сути, это постмодернистская деконструкция готического романа, поднимающая совершенно не детские темы -- в т.ч. сексуальной инициации и опыта отношений со старшим партнёром в браке (Малыш в некотором роде -- альтер-эго самой Линдгрен), и опирающаяся на множество отсылок, которые не понятны зачастую даже взрослому читателю (не в последнюю очередь -- "благодаря" переводу Лунгиной).
Надо хотя бы минимально шарить в скандинавской мифологии и истории Швеции, чтобы понять, почему Карлссон живёт в домике на крыше, почему представляется только фамилией, откуда взялась мумия Мамочка, кто кого гонял мухобойкой вокруг озера Меларен, а также почему пятиэровые монеты являются универсальным эквивалентом, а фалунская колбаса не вызывает у Карлссона энтузиазма.
Боюсь, большинство российских читателей этих деталей просто не заметит.

lacistika :
- Извините, а чтобы понять все это - достаточно прочитать определенные книги о Швеции или надо стать частью ее культуры? Можете как-то пояснить все эти пункты?

backins:
- Нет, конечно, не обязательно для этого непременно становиться "частью культуры Швеции". Я боюсь, современные шведы там тоже бОльшую часть содержания не понимают и не видят (судя по их отзывам).

"Карлссону" давно и остро необходим приличный современный и обязательно комментированный специалистами перевод на русский, потому что это типичный айсберг -- то, что там доступно наивному читателю, в том числе ребёнку, это лишь очень небольшая часть (понимаемая к тому же буквально). Ребёнок (скорее всего, и читающие ему книгу родители) элементарно не знает, скажем, что в христианизированной Швеции, примерно так же, как и в России, языческие поверья причудливо срослись с более поздними христианскими образами, и на рубеже XIX и XX веков шведы верили, что все их "мелкие бесы" -- аналоги в т.ч. домашних "мелких богов", ларов и пенатов, к которым Карлссон имеет самое прямое отношение -- это не что иное, как ... падшие ангелы. Просто те из них, кто пали наземь, стали шахтными духами-кобольдами, а кто угодил НА КРЫШУ -- стал томте, домовым. В "профессии" томте Карлссон и подвизается, делая это с неповторимым своеобразием (потому что по характеру-то и происхождению он далеко не простоватый томте, а истинный аццкий сотона, гордый, умный, самолюбивый и бунтующий).
Не зная этого ... ну, к примеру, сцену с "Красной Шапочкой" понять нельзя вообще. Лунгина явно не поняла, не обратив внимания на очевидное взаимонепонимание персонажей -- когда Малыш в негодовании вопит "Что ты сделал с моей Красной Шапочкой?!", имея в виду героиню сказки, Карлссон подозрительно и недоумённо спрашивает его, о какой ветхозаветной "красной шапке" идёт речь. Подразумевает он под этим, конечно, томте (традиционным атрибутом которых была красная шапка; Карлссон, разумеется, её не носит, почему и называет "ветхой", "ветхозаветной"), и относит восклицание Малыша к себе, полагая, что тот догадался, кто он такой (мещанская семья Свантессон в книге подчёркнуто оторвана от национальных корней, лишена духовности, и о шведском национальном пантеоне ничего не знает). Испуг и растерянность Карлссона (ну не томте он по духу, и не хочет им быть, его на это осудили!), с свою очередь, ведут к тому, что он, почти мгновенно сообразив, что проговорился, начинает утрированно ребячиться, изображая "освобождение Красной Шапочки", и в расстройстве чуйств проговаривается снова (для стокгольмского горожанина ХХ века весьма странно сравнивать пылесос с бревном и требовать топор для его вскрытия, а вот для даларнского лесоруба и шахтёра эпохи Густава Васы ...).
Что и вынуждает Малыша сделать ложный (не первый и не последний) вывод, что, видно, Карлссон и летами на самом деле мал, раз ведёт себя НАСТОЛЬКО по-детски (на самом деле речь, конечно, о неестественности поведения, вызванном неловкими попытками "сохранить лицо", и Малыш в очередной раз понял всё с точностью до наоборот -- это не случайность, а продуманная тактика автора: Малыш изначально является т.н. "ненадёжным рассказчиком").
Русский же читатель, особенно читатель перевода Лунгиной, из-за неверной передачи текста переводчиком остаётся в неведении о подоплёке сцены, и принимает как странные ужимки Карлссона, так и неверный вывод Малыша за чистую монету, т.е. сцена приобретает совершенно противоположный смысл, и при этом теряет глубину и напряжённость, уплощается.
И так практически в любом, наугад взятом эпизоде трилогии. Особенно фееричен, конечно, переводческий фейл с "интервью", данным Карлссоном шведскому таблоиду -- блистательный тактический ход прирождённого трикстера, вскрывающий вдобавок некоторые черты биографии и личности Карлссона, превращён в какую-то нелепую мешанину, "английский след" же, указывающий на отца Карлссона, в переводе утрачен полностью.

Трилогия о Карлссоне -- блестящая литературная игра, по содержанию она куда ближе к Майринку и современным постмодернистским "городским фэнтези", чем к традиционной детской нравоучительно-дидактической сказке.

~

Vadim Rumyantsev:
- Культурный контекст произведения довольно смутно понятен из перевода уже хотя бы потому, что Карлссон – крайне распространённая шведская фамилия, на наш манер – Иванов. То есть это не экзотическое сказочное существо, а какой-то типичный мутный мужик с пропеллером.

backins:
- Карлссон -- это не "сын Карла", а "из рода карлов". Т.е. принадлежащий к сословию потомственных карлов (karlar), свободнорожденных. Поскольку Карлссон представляется только родовым именем, это указывает на то, что для него "свободнорожденный" (в значении "истинно и вечно свободный, обязанный свободой самому своему рождению, но не кому-либо ещё") это и есть его истинное самоопределение. Это одна из люциферических черт этого персонажа (их там до фига).
Заметьте, что бешено гордый и отбывающий в мире людей унизительное наказание службой домового Карлссон при этом демонстративно носит "рабский мундир" -- засаленную и драную, никогда не меняемую им рабочую спецовку. Очевиднейшее "нате вам!" в адрес Мироздания.

"Культурный контекст" из перевода Лунгиной Вы не поймёте никогда, потому что этот перевод очень далёк от оригинала даже лексически, не говоря уже о том, что она не знала нюансов шведской ментальности и культуры, равно как и не поняла, что из себя представляет трилогия в чисто литературном плане.

Блин, я ещё могла бы ей простить повсеместные "пухлые ручонки", когда в оригинале там целый набор прилагательных, создающих образ не столько младенческой пухлости, сколько подёрнутых жиром налитых мышц. Я простила бы ей напрочь не понятую ею библейскую цитату (про "недовложение корицы" в плюшки -- это не что иное, как "Мене, текел, упарсин", причём Карлссон тонко троллит фрёкен Бокк, этой цитаты в рассказе Фриды не опознавшей). Я простила бы ей ужасный сюсюкающий язык. Я простила бы необращение внимания читателей на семью Бокк, в которой дочерей зовут Война и Мир соответственно ...
Но она, идиотка, даже зубодробительной хохмы с "Джоном Блантом, авиатором" не поняла! Полностью провалив "отцовскую линию" Карлссона. Да ещё и важный для понимания смысла книги фрагмент про гонки вокруг озера Меларен ликвидировала.

sashaandaigul:
- Вот тут расскажите подробнее, пожалуйста! Мне с детства не дает покоя эта полусжеванная фраза про его отца, который был летчиком и болтал по-английски. Значит, в оригинале все было интереснее?

backins:
- Если помните, в третьей книге Карлссон является дядюшке Юлиусу Янссону в виде "сказочного существа" (всё с теми же целями фигуренья, филюренья и ретирования, что не очень удачно переведено Лунгиной как "курощение и низведение"; сами по себе термины хороши, но не ассоциируются у русскоязычного читателя с, мягко говоря, антиобщественной и потенциально травмоопасной деятельностью, в шведском же почти все значения "филюренья" -- откровенная уголовщина разной степени тяжести.
"Сказочных существ" из популярной культуры Карлссон откровенно презирает (не в последнюю очередь потому, что сам-то он НАСТОЯЩИЙ альв), поэтому когда он узнаёт от Малыша, что дядюшка по наивности и невежеству принял его за "Йона Блунда" (которого русский читатель знает как андерсеновского Оле-Лукойе, "зацензуренный" и беззубый вариант Песочного человека германцев), злорадству и восторгу его нет предела (точно так же он злорадствовал и ликовал, узнав, что фрёкен Бокк принимает его за школьника -- снова и снова переспрашивая "Нет, она ВПРАВДУ считает, что я хожу в школу?!"; я очень рекомендую представлять в этот момент Карлссона не в традиционном мультяшном образе, а с лицом и голосом Тириона Ланнистера -- Питер Динклейдж в этой роли идеально попадает в текст Линдгрен).
"Безграмотная" (по мнению Малыша, как обычно -- ошибочному) записка с исковерканным именем ("Юн Блон", что Лунгина зачем-то перевела как "гнум") -- скорее всего, намеренная демонстрация презрения "ко всей этой литературщине" и прочим соплям с сахаром.
Но этим история с "Йоном Блундом" не заканчивается.
Задумав и осуществив блистательную операцию с "самосдачей за вознаграждение" в редакцию таблоида (что Малыш опять ошибочно оценил как явную глупость; но была это военная хитрость, достойная самого Локи), Карлссон умудряется заболтать ушлых журналистов так, что они, в сущности, так ничего о нём и не узнают.
Среди прочего (в качестве "моего отца") упоминается и некий "Джон Блант". Судя по тому, что журналисты не только не опознали широко известный сказочный персонаж, но и почему-то сочли, что это должно "звучать по-английски", Карлссон не произносил, а попросту написал им это имя на бумажке, и на сей раз верно. Вот эту-то "псевдоличность" газетчики и приняли за английского лётчика, который помог своему сыну обзавестись любопытным, но нисколько не таинственным летательным аппаратом.
Представляю, как втихомолку ржал Карлссон (побрякивая так нужными ему в тот момент пятиэровыми монетками в карманах драного рабочего комбинезона) -- он-то, по сути, сказал им, что сам себе отец (поскольку это ЕГО дядюшка видел как "Йона Блунда" с красным (маминым) зонтиком), а они высосали из пальца целую историю (да, он любит, когда неприятные ему люди -- а таких немало -- выставляют себя дураками. Он злой и умный тонкий тролль. Но именно в интернетном смысле).

Однако (и это фирменная фишка трилогии -- в каждый момент повествования всё совсем не то, чем кажется наивному читателю) "английский след" в происхождении Карлссона действительно есть! И это именно те самые быки Гёфьён.
Гёфьён считается той самой богиней, которая даровала "потомкам Брута" Британские острова; стереотипный англичанин (британец) -- не кто иной, как "Джон Буль" (т.е. Бык); Гёфьён провела границы будущего озера Меларен, впрягши в плуг обращённых в быков собственных сыновей (от неизвестного великана; не спрашивайте, почему при этом она считается "вечно девственной" -- Один так сказал, и фсё!); быки отмахивались от неизбежных мух хвостами-мухобойками, а мухи у нас -- получившие дар полёта те самые "могильные черви" (т.е. альвы) из трупа Имира ...
Вот вам и папочка-англичанин с мухобойкой в окрестностях озера Меларен.

~

backins:
Карлссон -- не мессианский, а люциферический архетип, это показано исчерпывающе наглядно и очень остроумно (взять хотя бы отсылки к "Фаусту" и пародирующее сцену в кабачке Ауэрбаха "цирковое представление" с ЧЁРНЫМ ПУДЕЛЕМ и его анекдотами о блохах), а Люцифер в европейской романтической традиции -- личность страдающая, наказанная за неуёмную жажду свободы и неискоренимое бунтарство ...
Отмечу, что способность к полёту НА ПРОТЕЗЕ КРЫЛЬЕВ (Люцифер сломал крыла, когда был низвергнут с небес за свою гордыню) Карлссону дана вряд ли в награду. Полёт явно требует чудовищных затрат энергии, обеспечиваемых поглощением гаргантюанских количеств еды, и далеко не всегда деликатесной. Столуется у Свантессонов Карлссон не от хорошей жизни, ему и впрямь трудно себя прокормить.

~~~


У backins, оказывается, в журнале есть серия постов про Карлсона.
Сейчас сяду читать. По-моему, это должно быть круто.
Часть первая: https://backins.livejournal.com/95469.html
Часть вторая: https://backins.livejournal.com/95687.html
Часть третья: https://backins.livejournal.com/95957.html


Апдейт:

Ого, а оригинальный Карлсон мне нравится гораздо больше переводного! (Хотя я и переводного очень люблю.)

Перевод Лунгиной:
— Значит, ты думаешь, лучшая в мире нянька не знает, что детям дают и чего не дают? — возмутился Карлсон. — Но если ты так настаиваешь, я могу слетать за коровой … — Тут Карлсон недовольно взглянул на окно и добавил: — Хотя трудно будет протащить корову через такое маленькое окошко.

Оригинал:
Men för all del — jag kan flyga efter en ko! Han kastade en arg blick mot fönstret. — Fast det blir svårt att få in koskrället genom det här lilla knapra fönstret. -- Изволь -- я готов слетать за коровой! Он метнул гневный взгляд на окошко. -- Хотя трудненько будет протащить сраную корову через эту форточку.

Малыша он в оригинале зовёт "мелким гадёнышем", а вовсе не "глупым мальчишкой".

Я не знала другого Карлсона, кроме как в переводе Лунгиной, и, в общем, пока еще продолжаю считать, что этот перевод, как самостоятельное произведение очень-очень неплох, но и с backins не могу не согласиться:

"Ну и то, как с переводом обошлись -- это просто кровь из глаз. Карлссон саркастичен, ироничен, циничен, иногда просто психопатичен, это самым очевидным образом взрослый привлекательный мужик, чертовски обаятельный, злой и бешено умный (пусть он и выглядит нечеловечески) -- нет, перевели таким сюком, что до сих пор русский читатель воспринимает его как испорченного капризного ребёнка. С пухленькими ручонками, блин."

Апдейт-2:
Кстати, у Брауде перевод пожестче, чем у Лунгиной.
Сравните два перевода одного и того же эпизода (самое начало книги).

Лунгина:
- Хочешь пойти познакомиться с моими мамой и папой? - спросил Малыш.
- Конечно! С восторгом! - ответил Карлсон. - Им будет очень приятно меня увидеть - ведь я такой красивый и умный... - Карлсон с довольным видом прошелся по комнате. - И в меру упитанный, - добавил он. - Короче, мужчина в самом расцвете сил. Да, твоим родителям будет очень приятно со мной познакомиться.

Брауде:
- Ты не хочешь поздороваться с моими папой и мамой? - спросил Малыш.
- Очень хочу. Им будет приятно познакомиться со мной, таким чертовски умным и красивым.
Карлссон прошелся взад-вперед по комнате, очень довольный собой.
- И в меру упитанным, - добавил он. - С мужчиной в цвете лет. Твоя мама будет в восторге.

Во втором варианте я так и слышу эту глумливую интонацию вполне взрослого циничного наглеца.

Апдейт-3:
Картинка из обсуждения на юзлесс_факе:
https://cs9.pikabu.ru/post_img/2018/03/18/7/1521371957153831131.jpg
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments